Приручить единорога [= Странное предложение ] - Айрис Джоансен

— Поговори со мной, Джоди, — сказала Жанна в трубку. — Расскажи мне подробно, что она делала в эти три дня, что говорила, куда ходила.

Это была ее обычная просьба, и Джоди нисколько не удивился. Дожидаясь ее звонка, он накапливал и бережно хранил в памяти десятки важных мелочей, обрывки разговоров, взгляды, жесты. Теперь он был готов поделиться с Жанной этими малозначительными на первый взгляд подробностями, по которым — он знал это — Жанна будет воссоздавать простые и милые домашние сценки и воображать себя их участницей.

Примерно через четверть часа Жанна осторожно опустила трубку на рычаг. Как и всегда, разговор с управляющим утешил ее, и она чувствовала, что ее собственная жизнь стала чуточку легче. «Спасибо тебе, Джоди, — думала она. — Да благословит тебя Господь!»

Его способность сочувствовать и сопереживать действительно была даром Божьим. Если бы не он, Жанна, наверное, уже давно не выдержала бы и, бросив все, ринулась бы в Оклахому вопреки желанию бабушки. И конечно, ни к чему хорошему это бы не привело. А так она имела возможность узнать последние новости из первых рук и таким образом поддерживала эфемерный, призрачный контакт с бабушкой, хотя каждый разговор с Джоди и облегчал ее душу, и оставлял у нее на сердце новые рубцы.

Несколько секунд Жанна неподвижно сидела возле телефона, закрыв глаза и сложив на коленях руки. Дышала она ровно и глубоко, чтобы безмятежная уверенность и покой, которым так давно научила ее бабушка, вошли в нее и погасили боль, от которой не было иного спасения. У нее уже что-то получалось, когда голос Доусона заставил ее вздрогнуть.

— Что с тобой, Жанна? — обеспокоено спросил он. — Ты не заболела?

Жанна открыла глаза. Пэт застал ее врасплох, и она не сумела спрятать ни муки во взгляде, ни слез отчаяния и безнадежности.

Доусон пробормотал невнятное проклятье и опустился перед нею на корточки.

— Что, черт возьми, случилось? — спросил он, беря ее за руки. — Я чем-нибудь могу помочь?

Жанна машинально стиснула его теплые руки. Ей было одиноко, страшно и больно, и она чувствовала себя покинутой, никому не нужной. Опустив ресницы, Жанна попыталась справиться с собой, но это удалось ей далеко не сразу.

— Нет, ты ничем не можешь мне помочь, — сказала она наконец. — И никто не может.

Протяжно вздохнув, она откинулась назад и прислонилась спиной к стене, вдруг почувствовав себя донельзя усталой и опустошенной.

— Не обижайся, но я не хочу об этом говорить.

— Конечно, конечно… — пробормотал Доусон, сочувственно заглядывая ей в лицо. — Просто иногда это помогает.

Он погладил ее по руке, заглянул внимательно в ее глаза.

— Я хотел сказать… Если тебе понадобится жилетка, чтобы выплакаться, я всегда могу предложить одну из своих.

Жанна слабо улыбнулась.

— Спасибо за предложение, — сказала она дрожащим голосом. — Может быть, когда-нибудь я им воспользуюсь. Наверное, мне действительно нужно выговориться.

— Всегда готов! — Доусон ухмыльнулся. — Во мне ты найдешь не только внимательного слушателя, но и опытного утешителя. И это не пустые слова. Да будет вам известно, мисс, что у великого психоаналитика Пэта Доусона пятеро сестер, на которых он оттачивал свое несравненное мастерство. Каждой из них время от времени приходится…

— Доусон!

Этот окрик прозвучал резко, как удар бича, и оба, вздрогнув от неожиданности, повернулись к широким двойным дверям холла. На пороге стоял Сэнтин. Его лицо и фигура излучали ярость.

При виде шефа Доусон поспешно выпустил руки Жанны и в замешательстве вскочил, а она подумала, что хорошо его понимает. Жанна еще никогда не видела Сэнтина таким сердитым. Казалось, его взгляд способен прожечь дыру в камне, а неестественно застывшее лицо внушало настоящий ужас.

— Да, мистер Сэнтин? — откликнулся Доусон, тщетно пытаясь сохранить хоть капельку достоинства.

— Если вы в состоянии оторваться от мисс Кеннон, — ледяным тоном сказал Сэнтин, — то на моем столе вы найдете лист бумаги с последними выкладками. Их нужно передать в наш головной офис в Сан-Франциско.

— Сейчас? — удивился Доусон, поскольку время было довольно позднее.

— Если это вас не затруднит, — сквозь зубы процедил Сэнтин, и его темные брови грозно сошлись на переносице.

— Разумеется, не затруднит, — поспешно отозвался Доусон и быстро пошел к выходу. — Могу я обратиться к вам, если у них возникнут какие-то вопросы?

— Разберись сам, — прошипел Сэнтин, поворачиваясь к Жанне, и она невольно вздрогнула под его взглядом. — Сегодня ночью я буду занят другими делами.

Доусон выскользнул в коридор и прикрыл за собой дверь, но, еще прежде чем он исчез из виду, Сэнтин порывисто шагнул к Жанне. Лицо его исказила новая гримаса ярости, и Жанна поняла, что самообладание покинуло его.

— Что это за тайные свидания, — резко спросил он. — Или вы двое рассчитывали, что я слишком занят, чтобы обратить внимание на ваш флирт?!

Он дышал хрипло, тяжело, а его смуглое, словно отлитое из бронзы лицо стало таким красным, что Жанна почувствовала, как внутри ее поднимается липкий, холодный страх.

— Я никогда ничего не пропускаю! — прогремел Сэнтин. — Я видел, как ты выскользнула из комнаты, а следом за тобой — через некоторое время — ушел и Доусон. Я не такой дурак, Жанна, чтобы не понять, что это может значить. Я сразу догадался, что вы замышляете!

Он схватил Жанну за руку своими железными пальцами и рывком заставил ее встать, а она настолько растерялась, что даже не пыталась сопротивляться.

— Нет! — воскликнула она. — Ты ошибся. Все не так, все совершенно не так…

— А как? — Сэнтин свирепо улыбнулся. — Разве он не хватал тебя руками за все места, когда я вошел? Я ошибся только в одном: я считал Доусона умнее. Мне казалось, что он трижды подумает, прежде чем попытается соблазнить тебя прямо у меня на глазах. Откровенно говоря, я рассчитывал застукать вас в твоей спальне. Или в его.

Жанна нервно облизала губы.

— Он вовсе не пытался соблазнить меня, — сказала она. — Ты ничего не знаешь…

— Я знаю только то, что он лапал тебя, а ты вела себя как обычная развратная шлюха, — отрезал Сэнтин, впиваясь взглядом в ее лицо. — Впрочем, я был глуп, когда ожидал чего-то другого. Все вы, женщины, одинаковы, когда речь заходит о сексе. Интересно, ты к нему что-нибудь испытываешь или для тебя это просто «физическая близость», очередной биологический акт?

Последние слова он почти прорычал и, не дожидаясь ответа, быстро зашагал к выходу, таща ее за собой.

На ступеньках лестницы Жанна потеряла равновесие и едва не упала.

— Куда мы идем? — задыхаясь, спросила она, стараясь не отставать.

Сэнтин не ответил. Не выпуская ее руки, которую он сжимал словно клещами, Сэнтин быстро пошел по длинному коридору. Остановившись перед какой-то дверью, он широко распахнул ее, втолкнул Жанну внутрь и, войдя следом, с треском захлопнул за собой дверь. Жанна услышала громкий щелчок замка.